Жители Кемерова, Иванова или Внукова нередко считают форму «в Кемерове» искажением названия. Однако академические словари и Институт русского языка им. В. В. Виноградова РАН оценивают эту норму иначе.
Судьба окончания зависит от того, стоит ли перед названием родовое существительное (город, село, деревня, район, аэропорт, станция).

В повседневной речи, текстах и деловой переписке названий брендов, приложений и сервисов едва ли не больше, чем обычных слов. При этом вопросы оформления возникают постоянно: ставить ли кавычки, склонять ли заимствования?

Плеоназм — это смысловой избыток, когда одно и то же значение дублируется несколькими словами («спуститься вниз», «подняться наверх»). Есть скрытые плеоназмы. В них избыточность маскируется иноязычным происхождением одного из слов. Нам кажется, что фраза звучит солидно и «по-деловому», хотя мы произносим речевую тавтологию.

Поговорим об этимологии фразеологизма «закадычный друг». Существует несколько версий возникновения этого выражения.
Слово «кадык» позаимствовано из татарского языка, на Русь оно попало примерно в XIII веке. Изначальное его значение «выпирающий», «твердый» быстро утерялось, и кадыком начали называть выступающую часть шеи у мужчин.

Форма родительного падежа множественного числа — одно из самых частых мест для ошибок. Здесь постоянно соревнуются два окончания: -ОВ / -ЕВ и нулевое. Для простоты восприятия можно разделить слова на группы.

Слова однако, наконец и напротив некоторые филологи называют грамматическими оборотнями: в одних контекстах они требуют обязательного обособления запятыми, а в других любой знак перед ними становится ошибкой.

Главная причина ошибок с тире между подлежащим и сказуемым — попытка ориентироваться на интонацию. В устной речи мы часто делаем паузу там, где на письме тире не нужно.
Базовое правило звучит просто: если подлежащее и сказуемое выражены существительными в именительном падеже (или числительными, или инфинитивами), тире нужно.

Всё очень просто, хотя на деле может казаться, что написание становится каким-то странным.

Деэтимологизация — это процесс, когда приставка или суффикс намертво срастаются с корнем. В результате слово становится единым, а его историческое родство с другими словами полностью стирается из памяти носителей языка.
С течением веков предметы меняют свою форму или назначение, а грамматические стыки внутри слова исчезают. Мозг перестает раскладывать слово на составные элементы и начинает воспринимать его как единый неделимый корень.

Сегодня шарлатаном называют обманщика, который выдаёт себя за специалиста: врача, учёного, эксперта или кого угодно ещё.
А началось всё в Италии.
Слово пришло в русский язык через французское charlatan, а ещё раньше — из итальянского ciarlatano. Оно связано с глаголом ciarlare — «болтать», «пустословить».

Когда-то русская интернет-речь заимствовала из английского отдельные слова. Сегодня она заимствует ещё и аббревиатуры — причём часто без перевода.
Некоторые из них уже настолько привычны, что многие используют их даже в русскоязычной переписке...

Здесь работает правило причастий и отглагольных прилагательных, которое вы можете почитать выше, но с интересным историческим подтекстом.
Суженый (существительное) — это тот самый «обещанный» жених. Пишется с одной Н.
Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный.
Суженный (причастие) — это то, что стало узким. Образовано от глагола совершенного вида сузить (что сделать?). Пишется с двумя Н.
суженный зрачок, суженная юбка, суженное пространство.

Чтобы понять, сколько букв Н писать, нужно устроить допрос глаголу, от которого произошло слово. Всё держится на двух «китах»: виде глагола и наличии приставок.

С точки зрения логики — это абсурд. С точки зрения русского языка — обычный вечер на кухне. Почему частица «не» здесь внезапно перестает работать?

Все дело в том, на чем мы фокусируемся:

— «Чайник долго закипает» — мы фиксируем процесс. Он идет, но слишком медленно. Мы смотрим на само действие.
— «Чайник долго не закипает» — мы ждем результата. Нам нужен свисток или выключение, но этот момент всё никак не наступит.

В лингвистике это называют «избыточным отрицанием».

Если вы думаете, что разница между Москвой и Петербургом заканчивается на архитектуре, попробуйте купить «шаурму» на Невском или зайти в «парадную» на Тверской. Это классика, которая уже давно стала маркером «свой — чужой».

Язык — та ещё территория парадоксов. Бывает, слово веками носит одну маску, а потом внезапно решает, что теперь оно означает нечто противоположное. В лингвистике это называют энантиосемией. Разберем два примера.