Никита Третьяков: Когда система сломана

Не так давно, разговаривая с глубоко погруженным в войну товарищем, прошедшим огонь и воду и имеющим еще более, чем я, неограниченные возможности, я рассказывал о своем сослуживце, ставшим для меня во многом примером того, каким образом возможно на скромном месте в армейской структуре приносить пользу, при этом оставаясь человеком:

— Понимаешь, потом что-то с ним стало — как будто уже не тот: блеклый, нервный, как все… То ли система сожрала, то ли устал...

В ответ:
— Устать не зазорно — пятый год все-таки, для кого-то четвертый, третий, всё равно, да и тяжелее для идейных...

И вот я думаю: а чем, собственно, нам — «идейным» — тяжелее?

Когда начинали «идейные» одной со мной волны, в начале СВО, было два основных источника пополнения внутреннего ресурса, две мотивации продолжать, несмотря на опасности, трудности и усталость.

Первый источник — это успешное выполнение задачи, конкретный результат твоей работы. Зримый успех, хоть и крошечный в масштабах общего дела.

Второй источник — это некое абстрактное представление, что из таких микроскопических успехов, в том числе твоих, складывается общая победа.

Конечно, для разных людей эти два источника жизненных сил были важны в разной степени, но они были важны, жизненно необходимы.

Теперь, к пятому году СВО, многим стало понятно, что второй источник — это просто иллюзия. Стало ясно, что никакие локальные успехи не складываются ни в какую победу. По причине того, что нас — тех, кто вообще как-то хочет ее приблизить, — слишком мало, и, главное — система на победу не настроена.

Что касается первого источника — он тоже оказался очень сильно подорван, потому что система, в своей огромности зачастую одним махом обессмысливает успехи многих тысяч людей на протяжении многих лет, и потому что мы со своими микроскопическими влияниями просто несопоставимы с тем, что происходит при ее размашистых жестах доброй воли.

Поэтому для многих борьба в значительной степени утратила смысл. И ранее этически верная позиция «я просто делаю свое дело» превратилась в этически неправильную и пустую.

Потому что если человек делает свое дело в работающей системе — это нормально. Если шестеренка в работающем станке много лет крутится, не ломаясь и не стачиваясь, и крутит следующую шестеренку — это хорошая работа, нужная.

А если весь станок разболтан, разодран, и все шестеренки в лучшем случае крутятся независимо друг от друга, не зацепляясь, а в худшем случае просто валяются по земле, то… толку никакого: даже если все будут усердно крутиться сами по себе, станок всё равно не заработает. То есть та же самая позиция «я просто делаю свое дело» в другом контексте выглядит совершенно иначе.

И многие люди, находящиеся в нашем положении, так или иначе, понимают, что, как ни крутись, как ни старайся хорошо делать свое дело — толку никакого. Люди по-разному это осознают и формулируют, но ощущают, так или иначе, все.

И это, конечно, очень угнетает. Потому что эта позиция была выстрадана, в нее было вложено слишком много.

Кроме того, не очень понятно, как перейти к другой позиции, а именно к собиранию из разрозненных шестеренок, которые всё еще хотят крутиться, нового механизма, причем таким образом, чтобы тебя за это не посадили, не признали иноагентом или еще как-то не репрессировали.

Зазорно ли уставать? Наверное, нет. Как и упасть бывает не зазорно.

Зазорно не подняться, не вернуться к себе и к своим принципам, не оттолкнуться от дна и не всплыть за новым глотком воздуха.

Зазорно ли устать? Наверное, нет.

Зазорно сдаться.