Алексей Чадаев: Про нынешний виток технологической гонки в дроновойне

Всем, кто пал жертвой очередной когнитивной зрады. Поясняю. Дронов у противника будет ровно столько, сколько они смогут купить для них комплектухи у нашего дорогого партнёра Си. Ни в какой Европе импортозаместить быстро соответствующие производства компонентов просто не выйдет. А покупать они её будут на европейские же деньги, конечно. Поэтому тут ещё и вопрос, сколько у них будет денег. Но главное даже не это. А то, что дальнолёты — штуки большие, тяжёлые и недешёвые. И при этом даже сейчас достаточно уверенно сбиваются дронами-перехватчиками — куда более компактными, шустрыми и дешёвыми. И всё, что надо для того, чтобы ущерб от налётов свести к минимуму — делать много перехватчиков, тренировать МОГи и наладить наконец своевременное обнаружение, как это давно уже сделал противник со своей сетью акустических датчиков. Это никакой не бином Ньютона, это вполне в наших руках и стоит гораздо дешевле, чем уже понесённый нами от уже случившихся атак ущерб. Надо просто наконец перестать думать, что мы уже почти победили, и работать работу.

Вообще, мало кто смог или осмелился так поставить вопрос, но на нынешнем технологическом витке СВО, окончательно превратившейся в дроновойну, есть один человек на планете, который может её остановить буквально одним своим решением. И это не президенты России или Украины, не президент США или кто-либо из лидеров пока-ещё-коллективного Запада. Это товарищ Си Цзиньпин, уважаемый. Просто запретив поставлять комплектующие для дронов любой из сторон или сразу обеим. И даже не запретив, а просто резко изменив ценовую политику. Но он этого не сделает, потому что пока мы друг друга убиваем, китайская промышленность по полной зарабатывает, на обеих сторонах. Его можно понять: они по полной тешат китайский ресентимент, отыгрываясь на белых варварах за "сто лет унижений", начиная с эпохи опиумных войн и заканчивая историей с Даманским. Ну а мы с небратьями-славянами зарубились до талого, и пофигу уже, кто там во внешнем мире что на этом выиграет, главное между собой понять, кто первый парень на деревне и чей в итоге Крым или Славянск. Тоже можно понять. Толку-то от такого понимания.

Сейчас будет серия постов про нынешний виток технологической гонки в дроновойне.

1. В чём конкретно выражается то, что хохол за последние полгода вернул себе утраченное было лидерство в "малом небе"?

Основные факторы — именно те, о которых мы говорили на нашей с Любимовым совместной лекции на прошлогодней Дроннице. Это, во-первых, очередной кратный (в 2,5 раза к уровню начала зимы) рост количества применений тактических ударных дронов, во-вторых, резкое увеличение эффективной дальности (в 2,5-3 раза дальше, чем максимальная дистанция наших серийных оптоволоконников), и, в-третьих, массовое использование дронов с автонаведением (работающих без связи с оператором).

Что происходит у нас? Мы тоже нарастили производство, но не так сильно. Однако эффективность применения падает — из опты долетает по целям один из 7-8, из радио — один из 50. Причины:

Во-первых, на эффективной дальности тех и других попросту не осталось значимых целей. Лунный пейзаж. Построения противника начинаются за пределами 20 км, техника вообще практически не высовывается к переднему краю, стоит в глубине. Остаются бедолаги, которые сидят в передовых опорниках и ждут своей гибели, но за каждого такого бедолагу мы платим вскрытием позиций и ответкой по пунктам запуска, операторам и связи.

Во-вторых, наши возможности аэроразведки сильно отстали от ударников. Крыльев мало и они массово сбиваются fpv-ПВО, мавики попросту не долетают (их предел — 10 км). Поэтому работать "под глаза" стало почти невозможно, осталась только засадная тактика, в которой потери дронов в три раза больше и растут, поскольку противник внедрил ряд эффективных мероприятий по борьбе со ждунами (большая часть их обнаруживается и раздалбывается fpv-шками на земле).

В-третьих, у нас гигантские проблемы с логистикой последней мили. До 90% наших потерь сейчас именно на ней. То есть даже доставить наши дроны к точке запуска — уже лотерея, причём неважно чем: НРТК (20% всех доставок), ногами (40%), мото- или квадриками (ещё 30%), грузовыми дронами (10%). Все способы уязвимы, и в каждом из сценариев мы несём потери.

Почему так произошло? Фундаментальная причина — в том, что наши начальники в конце прошлого года практически поверили в близкую победу, решили, что нащупали "фактор превосходства" и вложились в него на том этапе, когда он уже технологически начал устаревать ("моды прошлого сезона"). Прогностическая функция о том, что и как будет делать противник завтра, не сработала (главная сущностная причина — предпочтение проверенных решений экспериментальным в политике закупок, из-за страха ответственности).

В результате — опять придётся догонять. Есть ли такая возможность? Есть. Но для начала надо опять-таки осознать проблему, а с этим из-за фальсификации отчётности наверх снова имеются трудности. В этом смысле, я думаю, начинать надо именно с практического воплощения тезиса "ошибаться можно, врать нельзя", который провозглашён, но не реализован.

2. Что происходит с НРТК?

Тут интересная картина: противник наращивает число их примений, мы — снижаем. И не потому, что их у нас физически мало — они тысячами стоят на складах.

Первая ключевая причина — связь. Пока был Старлинк, они могли ездить примерно везде. Сейчас же потери даже не от вражеских атак, а просто от попадания в радиотень (что может случиться в любой низине) крайне велики. Мы ("Ушкуйник") предложили работающее решение с тележкой на армированной опте, но оно не пошло в серию по тривиальной причине: армированная опта это дорого.

И вот тут вторая причина. Тележка, даже с работающей связью, это довольно дорогая вещь. При этом она ещё и медленная и от атакующей fpv-шки убежать не может. Командиры на земле просто не рискуют брать на себя ответственность за риск возможной потери: как ни странно, если он потеряет бойца-доставщика, проблем с начальством у него будет меньше, чем если он потеряет ценную, блин, технику. Научить командиров относиться к тележкам как к расходнику (как с дронами это в конце концов получилось) командование то ли не смогло, то ли не пыталось.

Путей преодоления проблемы тут несколько.

Во-первых, удельную стоимость каждой тележки можно и нужно радикально снижать. Для этого нужно разворачивать массовое серийное их производство (а не кустарное, как сейчас). Вот если бы тот же Автоваз, вместо того, чтобы пытаться впыжить свои корыта трудящимся, поднимая утильсбор, освоил по-быстрому хотя бы среднесерийное производство НРТК для фронта, мы могли бы получить изделие стоимостью не дороже FPV и в теоретически любом количестве (благо, в отличие от воздушных дронов, тут мы 100% всего можем делать без импортных компонентов). "Можно, а зачем?"

Во-вторых, можно и нужно разворачивать своё поле высокоскоростной цифровой связи над зоной боевых действий — готовое решение как сделать это без спутников, просто на аэростатах, уже есть, просчитано и лежит "на столе". Тогда тележки смогут опять ездить везде, без всякой опты.

В-третьих, можно и нужно разрабатывать способы их защиты от атак с воздуха — так, чтобы на каждую тележку противник тратил не один дрон, а хотя бы пять-семь; при сопоставимой стоимости тележки и дрона экономика войны уже в нашу пользу. В самое ближайшее время мы предложим свои варианты, но и не мы одни.

В-четвёртых, смысл ведь не в том, чтобы внедрить НРТК как таковые, а в том, чтобы улучшить логистику последней мили в целом. Поэтому, кроме доставки по земле, можно и нужно развивать доставку воздухом. Основной сдерживающий фактор тут довольно странный — не дефицит грузовых дронов (они есть), а неспособность руководства организационно внедрить систему "свой-чужой", чтобы минимизировать потери от дружественного огня (на данный момент это до 80% потерь наших летающих грузовиков). Сказывается накопленный эффект от многолетнего кошмарения "бабой-ягой" нашего передка — "яг" наконец научились более-менее эффективно сбивать, но в результате сносят с неба всех, включая и своих.

В-пятых, нужно развивать ассортимент модулей полезной нагрузки на НРТК — не только доставщики, но и мобильное малое ПВО, мобильный малый РЭБ, мобильные дрононосцы и т.д., отрабатывать сценарии их группового применения, при котором одни доставляют, другие прикрывают, третьи страхуют и эвакуируют повреждённую технику и т.д. Это опять же требует взятия важного организационного "фазового барьера" — перейти от обучения операторов к тренировке целых подразделений, рот или даже батальонов беспилотного снабжения. На полигонах, в тылу.

В-шестых, сейчас нас ждёт полгода твёрдой земли, до осенних дождей. Это уже возможность не только для гусеничных и колёсных средств, но и для робособак, которых у нас, вы удивитесь, уже научились делать серийно. И у которых главное преимущество — что при наличии твёрдой опоры под "ногами" они не требуют дорог, пройдут везде, где пройдёт человек, и даже там, где он не пройдёт. Не воспользоваться этим было бы глупо.

Короче, есть варианты.

3. Связь.

Мы все помним эпическую и трагическую борьбу нашего друга Мурза за военную связь, закончившуюся его самоубийством. Сейчас, из весны 26 года, я с грустью осознаю, что эта борьба, увы, имела в своей основе некоторый интеллектуальный изъян, не лично у Андрея, а вообще у всех нас — мы не смогли развёрнуто объяснить даже сами себе, не говоря уж обществу и начальству, где кроется базовая ошибка в подходе к вопросу.

Начальники ладно — они застряли в середине 70-х, в доцифровой эпохе, они под связью и сейчас понимают в первую очередь возможность голосом отдать команду подчинённому так, чтобы противник не помешал и не подслушал. Но мы, к сожалению, не сильно далеко от них ушли в концептуальном описании того, что такое связь в цифровой войне, и не сумели это ни сформулировать, ни донести.

Попробую наметить подход к тому, как это надо было бы сделать в своё время. Сейчас моё описание тоже будет далеко не "последним словом", но нужно сначала хотя бы проговорить и усвоить предпоследнее.

Связь надо понимать как многослойную инфраструктуру, где на самом базовом, низовом уровне лежит физическая возможность передать единицу информации из точки А в точку Б. А на самом верхнем — софт, обеспечивающий единое поле данных между задействованными в войне людьми и роботами (дронами, сенсорами, обработчиками информации и т.д.); в этом смысле условный мессенджер это тоже часть инфраструктуры связи на самом верхнем слое. Это к вопросу о Телеграм, кстати.

И вот никакого "хозяина" у военной связи, который бы интегрально занимался "прокачкой" всех её уровней, в ВС РФ сегодня нет. ГУС, с которым Мурз в основном и бодался, даже по полномочиям отвечает только за два нижних уровня — физическая связь и система каналов. Ещё пять следующих — это просто за пределами его нынешней роли и ответственности.

Надо ставить вопрос вообще не о "связи", а о "связности", понимаемой как интегральная пропускная способность общего пространства данных, и наборе инструментов под эти возможности. Проще говоря, в войне, в которой всё поле боя превращается так или иначе в сенсорное поле, насыщенное до предела множеством разнообразных автоматических устройств, фактором превосходства становится, во-первых, возможность максимально быстрого обмена информацией между всеми этими устройствами, а во-вторых, возможностями применения получаемой и обрабатываемой из этого поля информации для решения боевых задач.

Главное, что это самое поле связи, в пределе, надо строить не между людьми, а именно между автоматическими устройствами — именно такое устройство и есть базовый "юнит" сети. То, что часть этих устройств используется людьми для обмена информацией друг с другом — текстовой, звуковой, графической, видеопотоковой — в некотором смысле второстепенный факт. Основное, что есть огромный набор разнообразных устройств, 24/7 обменивающихся большими объёмами информации друг с другом и способных быстро объединяться в виртуальные кластеры под задачу в рамках единого поля связи, будь то под управлением людей, под управлением одного или нескольких ИИ-агентов и т.п. Есть устройства, которые добывают ("майнят") бигдату, есть те, кто её обрабатывают (причём в несколько переделов), есть те, кто на её основе строят многослойный цифровой двойник поля боя, есть те, кто вырабатывают или корректируют в зависимости от ситуации и действий противника алгоритмы действий и т.д.

Что даёт этот подход? Возможность решать задачу послойно. На первом слое — физическая возможность передать сигнал от точки к точке. На втором — создание канала или сети каналов регулярного обмена сигналами. На третьем уровне — набор протоколов обмена данными. На четвёртом — инфраструктура хранения/обработки/каталогизации и данных, и источников/потоков. На пятом — софт, для которого всё предыдущее в некотором роде просто транспорт связи и система библиотек.

Если конкретно, это выглядит так. Летит ударный дрон. Его камера что-то видит. Эта картинка в реалтайме отдаётся куда-то на сервер, где попадает в библиотеку потоков, в которой уже живут потоки со стационарных датчиков — радиолокационных, акустических, оптических, да хоть сейсмических. Все эти данные обрабатываются таким образом, чтобы в режиме реального времени корректировать модель поля боя. Эта модель в любой момент доступна всем авторизованным пользователям, будь то люди или роботы, и позволяет им опираться на неё при моделировании любых своих последующих действий. Каждое действие быстро отрабатывается сначала в цифровой модели, а потом повторяется в физической реальности, причём для человеческого восприятия этот цикл является практически мгновенным.

Самое смешное, что даже сейчас, на нынешнем уровне развития технологий, всё для этого есть. Какое-нибудь, прости Господи, Яндекс-Такси вовсю развлекалось подобным моделированием уже много лет назад: типа, в одном из районов Москвы начался дождик — значит, надо, во-первых, именно для этого района поднять ценник процентов на 20, а во-вторых, направить туда как можно больше свободных машин из других районов, потому что количество людей, желающих уехать на такси из этого района как можно скорее и неважно за какую сумму, вырастет в разы. При этом инфраструктура, на которую они опираются для реализации этого сценария — обычный 4G, смартфоны у абонентов и водителей, поле GPS, метеосредняя из открытых источников, собственная ГИС и алгоритм расчёта тарифов, основанный на многолетних наблюдениях. Ничего сложного.

Ничего не мешает применить весь этот пакет технологий и подходов на войне, с той единственной поправкой, наверное, что транспорт связи и навигационное поле должны работать в условиях активного противодействия противника, пытающегося их обоих подавить всеми способами. Но даже наш сегодняшний противник со своим "Бахмут-телекомом" показывает, что решение этой задачи никакой не бином Ньютона.

Это к тому, что есть инфраструктура — то, что в физическом мире "под" пространством действий. А есть ультраструктура — то, что в мозгах людей и ИИ-агентов "над" пространством действий. И по большому счёту начинается всё с неё. Тот же Яндекс не даст соврать — система сначала должна быть придумана, потом физически построена, и только потом поверх неё можно реализовывать сценарии применения для главной цели, в их случае — освобождения наших с вами кошельков от избытков так называемых денег. В случае войны — максимально организованного, технологичного и экономичного уничтожения противника.

Но для этого должно в первую очередь возникнуть то, что "над" инфраструктурой и "под" ультраструктурой — собственно _структура_, состоящая из определённым образом организованных и подготовленных людей. Структуры, то есть "хозяина" всего этого, на сегодня, повторяю, просто нет — есть только отдельные разрозненные её элементы. Причём даже они — унаследованные из предыдущего технологического уклада, из доцифровой, индустриальным образом организованной войны людей и управляемых людьми же механических машин. Они в этом виде просто непригодны для того, чтобы на их основе строить и "ультра" вверх, и "инфра" вниз. Увы, недостаточное понимание всей картины заставило многих из нас потратить такое количество сил на ту борьбу, в которой невозможно было победить.